После рычания улица перешла на глухой горловой звук, исходивший от двух нижних уровней. Он состоял из электрического гула, грохота тяжелого транспорта, доносившегося из-под земли, вяканья конкурирующих звуковых реклам и нервного шарканья ног. Шарканье было таким же, как и во все времена, только многократно усиленным женскими туфлями на «платформе», достигавшей двадцати пяти и более сантиметров в высоту.

Но никакие звуки сейчас не волновали Фила. В другое время он бы уже заткнул уши пробками и с напряженным лицом вглядывался вперед, нервно ища глазами горячие прутья, которые, как известно, выскакивают из обочин. Но сегодня он просто хотел впитывать все это, видеть то, чего так долго не замечал, подобно слепцу. Теперь он стал обращать внимание на озабоченные и безразличные лица пешеходов, почувствовал невидимые силовые линии, которые, словно ниточки паутины или веревочки марионеток, привязывали их к огромному морю разнообразной рекламы — от решительного «Учись ломать шеи» и очаровательной «Кукла-стриптизерка — только для вас» до «Почему бы и не лоботомия?» и поражающей воображение «Ваша фигура засверкает в нашем вечернем платье-аэрозоле! Пластоткань — дышит, лечит в один миг. Художники дизайнеры сочиняют прямо на теле!»

Счастливчик, казалось, был напуган не больше Фила. Он резво бежал вдоль цоколя монументального фасада Небесных Многоэтажек, окрашенного в защитный зеленый цвет. Может быть, поэтому никто из пешеходов не замечал его — хотя вряд ли стоит объяснять, что эти ходячие сгустки нервов ничего не видели у себя перед носом.

Сияющий робот-торговец сделал вираж и бесшумно покатил по направлению к Филу, но тот ловко укрылся за мужчиной в надувном костюме. Робот принялся болтать о сокращающих масляную пленку пилюлях. Очевидно, он уже просканировал биографию пешехода.