Фил спешно свернул за угол вслед за Счастливчиком, который неожиданно повернул к сверкающей огнями Опперли Авеню. Словно идя по следу, кот скользнул на тротуар и потрусил через Опперли Авеню, лавируя среди проходящих машин. Фил последовал за ним, и хотя сердце билось учащенно, не ощущал серьезной тревоги. Что-то помогало с легкостью угадывать намерения всех машин в квартале. Ему даже доставляло удовольствие лавировать в их потоке. Он добежал до обочины, на два метра обогнав веселого юнца в старом драндулете, пестревшем (как космоджип) надписями типа «О ты, венерианец!» и «Девочки, осторожно — избегайте нулевой скорости».

Без труда восстановив дыхание, Фил обнаружил, что стоит перед разукрашенным входом в пещеру, по обе стороны которого сверкают старомодные светящиеся плакаты. Большие буквы гласили: «Сегодня! Юнона Джоунс, Амазонка-Мужевредительница, против Карлика Зубека, Костолома-Женоненавистника!».

Однако не было времени дочитать плакаты, так как Счастливчик потрусил вдоль широкого коридора, увешанного громадными стереограммами угрожающего вида с изображением полуголых мужчин и женщин. В полутьме коридора они казались только что появившимися из дыма джиннами.

В обычных обстоятельствах Фил, войдя в зал, где проходили поединки между женщинами и мужчинами, или даже проходя мимо, испытывал частью омерзение, частью страх и… странную тягу к этому месту. Но сегодня это показалось просто частью его жизни. Даже мысли не возникало, что можно и не пойти за Счастливчиком.

На некотором расстоянии от турникета и робота-контролера, едва заметного в темноте, находился тускло освещенный боковой коридор. Счастливчик юркнул туда. Как только Фил повернул за ним, длинная серая рука без пальцев и костей выстрелила из стены и, крепко шлепнув, обхватила его за талию.

— Куда это ты собрался, парень? — проскрежетал голос. — Ну-ка, давай туда.