— Что означает «до холодов»? — спросил Роджер, радуясь, что можно поговорить о чем-то, кроме гимнастики и пьесы.

— Ясно, что до морозов, — ответила Кэролайн.

— Ладно, — сказал Роджер.

Хотя о прошлогодних проблемах с деревьями у него остались весьма смутные воспоминания. Два апельсиновых деревца, как и остальные домашние джунгли, были на попечении Кэролайн.

— Ты снова хочешь поставить их в спальне?

— Хотела бы, — сказала Кэролайн. — Понимаю, тебе не нравится, что они мешают выходу на балкон, но иначе они будут мешать выходу из гостиной, а мы все же ходим там чаще, чем на…

— Тсс, — перебил Роджер, оглядываясь по сторонам. — Ты слышала?

— Что слышала? — спросила Кэролайн.

— Похоже на кашель, — нахмурился Роджер. Помимо еще двух парочек, идущих впереди на расстоянии квартала, вокруг не было ни души. — Такой мокрый кашель, когда жидкость в легких.

— Ненавижу этот звук, — поежилась Кэролайн.

— Да, но откуда он? — настаивал Роджер, продолжая оглядываться.

Ни один магазин рядом не работал, переулки отсутствовали, а ближайшие дверные проемы были слишком хорошо освещены фонарями, чтобы там мог кто-нибудь спрятаться. Все окна над ними также были закрыты.

— Я никого не вижу, — сказала Кэролайн. — Наверное, тебе почудилось.

«Ничего мне не почудилось», — недовольно подумал Роджер. Но с тем, что вокруг не было ни души, спорить не приходилось.

— Возможно. — Он взял ее за руку и снова двинулся вперед, но по затылку у него пробежал холодок, и явно не от ветра. — Ладно, пойдем.

Вот они миновали развороченную мостовую и мигающие желтые огни у Сто третьей улицы, приближаясь к Сто второй. Впереди слева показался театр, в который они иногда ходили с Кэролайн; маркиза над входом поднята, окна темны. Или теперь по средам он закрывается раньше?