— Сомневаюсь, что томатный сок, — произнес Роджер. — Ты можешь еще что-нибудь сказать о пистолете? Мне совсем не хочется рассказывать полицейским, что на меня напали игрушечные бандиты.

— Так, затвор работает. — Кэролайн оттянула и отпустила верхнюю часть пистолета; Роджер видел, что так делают в кино. — Обычно у игрушечных он неподвижен.

Она повозилась с рукояткой.

— А вот обойма, похоже, приклеена намертво, — добавила она.

— Значит, он без пуль? — предположил Роджер.

— Не знаю. — Кэролайн снова оттянула затвор и заглянула внутрь. — Внутри что-то похожее на патрон. Но…

Она отпустила затвор и снова оттянула.

— Но если патрон настоящий, то должен выбрасываться, когда я так делаю. Или его заклинило, или он ненастоящий.

— А можно сказать наверняка?

— Хочешь, чтобы я попробовала нажать на спуск?

Роджер фыркнул.

— Нет, спасибо. Так что же это такое?

— Не знаю, — повторила Кэролайн, возвращая пистолет. — Затвор действует, а выбрасыватель — нет. Предохранитель работает, но не работает защелка обоймы. Вроде в стволе патрон, а извлечь его не получается. Он будто сделан так, чтобы был похож на настоящий, но только до определенной степени.

— В смысле, как киношная бутафория?

— Может, только зачем столько хлопот с изготовлением бутафорского пистолета, который действует только наполовину? — заметила она. — Почему просто не использовать настоящий, заряженный холостыми? Какой в этом смысл?

— Да. — Роджер покрутил пистолет. — Кстати, о смысле — что ты думаешь о наряде девочки?

— Несколько выпадает из нью-йоркского стиля, — сказала Кэролайн. — Напоминает костюмы, которые носят исполнители средневековой музыки.

— Я имею в виду материал, — пояснил Роджер. — Что это?

— Я не обратила внимания, — ответила Кэролайн. — Хотя блестит, как шелк.

— Но на ощупь он не похож на шелк. Слишком гладкий.