Они остановились примерно посередине между двумя группами. Поздоровавшись, Сирил произнес несколько ободряющих слов, но, к счастью, скоро закончил речь, поскольку ясно было, что желания разговаривать ни у кого нет. Теперь, когда солнце село, а вечер становился все холоднее, даже Меланта не видела смысла откладывать неизбежное.
Предварительная часть ритуала завершилась. Сирил и пожилой серый с длинным шрамом на левой щеке — кажется, его звали Хафдан — направились по лестнице, ведущей в нижнюю часть парка. Меланта с сопровождающими двинулись за ними, а следом потянулись остальные наблюдатели. Проходя мимо небольшого цветника, который, как сказали, будет местом ее упокоения, она вдруг задумалась, станут ли красивее цветы следующей весной.
Трава казалась более упругой, чем обычно, хотя, возможно, это ощущение возникало из-за странных туфель, которые на нее надели вместе с древним церемониальным костюмом. Трасск, высоко приколотый к левому плечу, непривычным весом неудобно оттягивал платье.
Миновав цветник, они подошли к назначенному месту между двумя величественными дубами. Здесь поджидали еще несколько зеленых. Они разглядывали троих серых, которые в свою очередь молча глазели на них, сидя на пятиметровой каменной стене, отделявшей нижнюю часть парка от верхнего променада. Глава серых, который шел рядом с Сирилом, негромко отдал приказ, те неохотно слезли со своего насеста и присоединились к остальным. За стеной празднично сияли огни Риверсайд-драйв, и Меланта на минуту задумалась, что будет, если вдруг случайный прохожий станет невольным свидетелем предстоящей трагедии. Но большинство землян, живущих в этом районе, уже готовились дома ко сну, а стена и разница в высоте создавали надежное укрытие от тех, кто еще не добрался домой.
Меланта оглянулась, в последний раз любуясь этим миром, перед тем как покинуть его навсегда. Ветер гнул обнаженные ветви деревьев, они будто прощались с нею. Сладковатый запах травы и земли завораживал Меланту. На небе проглядывали звезды, и даже шум машин звучал сегодня приглушенно. А какой-то голос в ее душе нежно нашептывал, что это подходящее место и подходящая смерть для зеленого.