Даже если тому всего двенадцать лет.

Участники ритуала неспешно заняли свои церемониальные места, образовав неплотное кольцо вокруг Меланты, ее сопровождающих, Сирила и главы серых.

— Меланта Грин, — печально и торжественно заговорил Сирил, — мы собрались сегодня, чтобы совершить то, что должно. Пойми, это делается во имя спасения наших двух народов, ради всеобщего блага. Мы просим прощения у тебя и твоей семьи и обещаем посвятить себя тому, чтобы эта жертва не стала напрасной.

— Я понимаю, — ответила Меланта.

«Для последних слов звучит довольно жалко», — подумала она отстраненно.

Но ужас и тоска снова охватили девочку, и уже казалось неважным, как будут вспоминать о ее смерти. Она потеряла из виду родителей, ей хотелось обернуться и убедиться, что они все еще здесь.

Но Меланта сдержалась. Им и так придется трудно, зачем же отягощать всю их жизнь болезненным воспоминанием о последнем томительном взгляде дочери.

— Спасибо, Меланта, — сказал Сирил.

Он отступил назад и кивнул сопровождающим.

Один из воинов, стоявших сбоку от нее, шагнул вперед и повернулся лицом к Меланте. Старательно избегая ее взгляда, он протянул руки к плечам Меланты и почти нежно взял девочку за горло.

И начал сжимать.

Непроизвольно она попыталась вырваться, руки сами собой вцепились в его запястья. Но он был готов к такой реакции, да и силы у взрослого воина несравнимо больше. Кровь гудела в ушах, заглушая все остальные звуки, но мысленно она слышала отчаянные возгласы зеленых, даже тех, кого Сирил убедил, что совершающееся — единственный выход. Как молния грозовые облака, этот шум заглушил последний призыв родителей — вскрик страха, боли и безысходности.