— Роджер, она напугана, — терпеливо произнесла Кэролайн. — И то, как ты давишь на нее, никак не поможет.

— Возможно, — повернувшись, сказал Роджер и взял в руку нож, которым Кэролайн резала сыр. — Но не думаю, что было очень умно оставлять вот это у нее на виду.

— Да это нелепо, — убежденно сказала Кэролайн. Однако, взглянув на нож, почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Угрожают-то ей.

— Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки, — напомнил Роджер, кладя нож на стол. — Слушай, я знаю, как тебя развозит, когда дело касается обиженных…

— Так нечестно.

— …но факт состоит в том, что мы ничегошеньки о ней не знаем, — невзирая на протест, продолжал Роджер. — И даже если сама девочка не представляет угрозы, то может поставить нас в опасное положение самим фактом пребывания здесь.

Он махнул рукой в сторону гостиной.

— Если, например, тот, кто начал дело, решит прийти и закончить его.

Кэролайн покачала головой.

— Я думаю, это связано с ее семьей, — сказала она. — Домашнее насилие; вероятно, отец или отчим.

Роджер нахмурился.

— С чего ты взяла?

— Помнишь, как она глянула на тебя, когда я в первый раз спросила ее о семье? — спросила Кэролайн. — Она нервничает в твоем присутствии.

— Интересная теория, — пробормотал Роджер. — Проблема в том, что она смотрела не на меня.

Тут нахмурилась Кэролайн.

— Ты уверен?

— Совершенно, — ответил он. — Потому что сначала я подумал то же, что и ты. На самом деле она проверяла, запер ли я дверь, а затем быстро осмотрела сам балкон.

— Балкон?

Роджер пожал плечами.

— Она же появилась оттуда. Если смогла она, почему не может кто-то другой? И не забудь о нашем хрипатом друге с таким удобным регулятором света в кармане. Если это случай семейного насилия, то мы имеем дело с весьма странной семьей.