Братья с трудом пробивались в первые ряды. Ширина моста не давала всем развернуться, задние ждали, когда им освободится место в сечи. Но силы были неравны, и Сивел с Беляном стали отступать, увлекаемые общим потоком.

– Нас отсекают! Отсекают с Торговой стороны!

Истеричный голос из задних рядов стал сигналом. Толпа дрогнула. Воины тысяцкого нажали.

И тут все побежали. А волхвы погибали за спиной от ударов мечей и топоров.

К Великому же мосту тесными толпами надвигались христиане. Вот они вольются в него – тогда конец всем.

Сивел крикнул брату:

– Успеть бы мост пробежать, а то сомнут – пикнуть не успеем!

– Нет нам подмоги! Обманул нас всех Лунь! Мало нас! Бежим, авось пробьемся!

Авось… Ноги сами понесли. Грудь надрывно гоняла воздух, которого становилось все меньше. Сердце билось у самого горла. Покореженные доспехи тянули к земле.

Братья только пробежали мост, как на него хлынули христиане. Часть их понеслась за убегающими по берегу идолопоклонниками, колотила отстающих по головам кольями и рогатинами. Кто-то из беглецов останавливался, поворачивался лицом к врагу и отчаянно отбивался, дорого продавая жизнь. Ночь оглашалась победными криками и хрипением жертв. Мольбы о пощаде тонули в гвалте и шуме погони.

– Стой, Сивка! – крикнул Белян. – Куда нам бежать?! Примем смерть как подобает!

– Погоди смерти искать! Еще уцелеем! Смотри, лодьи гостей чужеземных отплывают! Сиганем на одну из них!

Сивел оттеснил побитым щитом подскочившего к ним горожанина, огрел мечом. Мужик осел, страшно выпучив глаза, где бились отсветы пожаров.

Братья бросились к пристани. Купцы спешили отвалить на середину реки – подальше от гнева бойни. Доски гудели под тяжелыми сапогами, с воплями и свистом вдогонку неслась толпа, жаждущая крови.