Машинисты ракетных двигателей были самыми беспечными и самыми бесшабашными из всех. По сравнению с ними офицеры, радисты и астронавигаторы (в те дни не существовало ни суперкарго*, ни стюардов) казались кроткими вегетарианцами. Ракетчики знали самое главное. Все остальные надеялись на искусство капитана, который в любом случае обеспечит безопасную посадку. Машинисты отлично понимали, что любое * Суперкарго - лицо, ведающее грузами. искусство бесполезно против слепых и своенравных - дьяволов, закупоренных в их ракетных двигателях.
"Гошоук" был первым из гарримановских кораблей, перешедших с химических двигателей на ядерные - вернее, первым, который при атом не взордался. Райслинг знал его хорошо, - это была старая калоша, которая уже много лет курсировала на линии ЗемляЛуна-Сити, точнее, на участке от космической станции Супра-Нью-Йорк до Лейпорта и обратно. Теперь эту развалину переделали для дальних полетов. Райслинг, совершавший на "Гошоуке" регулярные рейсы, завербовался в дальний космический рейс по маршруту Драйуотер на Марсе и-ко всеобщему удивлению - обратно.
Если бы все шло нормально, то в полет к Юпитеру Райслинг пошел бы уже главным механиком, но после Драйуотерской разведывательной экспедиции он был уволен, высажен в Луна-Сити и внесен в черный список за то, что во время вахты вместо наблюдения за приборами сочинил хоровую песню и несколько стихотворений. Речь идет о скандально знаменитой песне "Шкипер - отец своей команды" с возмутительно непечатным последним куплетом.
На черный список Райслингу было наплевать. В Луна-Сити он выиграл аккордеон у китайца-трактирщика, смошенничав в очко на пальцах, и пел песни шахтерам за выпивку и мелкие подачки, пока огромные потери в рядах космонавтов не заставили агента компании снова дать ему работу. Райслинг не впутывался ни в какие истории и продержался на лунных трассах год или два, а затем снова-вернулся на дальние рейсы, помогал создать Венисбургу сомнительную репутацию, прогуливался вдоль Большого канала, когда у древней столицы Марса была основана вторая колония, отморозил себе уши и пальцы на ногах во время второй экспедиции на Титан.