Машинистам-ракетчикам раздумывать некогда, на то они и ракетчики. Райслинг открыл аварийную крышку и начал шуровать "горячий" материал клещами. Внезапно выключилось освещение, но и тогда Райслинг не прервал работы. Ракетчик должен знать силовое отделение не хуже, чем язык знает внутренность рта.

Когда погас свет, Райслинг бросил быстрый взгляд поверх свинцового ограждения. Голубое радиоактивное свечение нисколько ему не помогало, - он отдернул голову и продолжал работать на ощупь.

Когда дело было сделано, он вызвал рубку:

– Двигатель номер два вышел из строя. И, черт подери, дайте мне сюда свет!

Свет включился по аварийной цепи, но не для Райслинга. Голубое радиоактивное свечение было последним, что воспринял его оптический нерв.

2

Пространство и Время - в который раз - пришли "на круги своя". И звездный свод горит серебром, горькое счастье тая, И, охраняя Большой канал, а его воде дрожа, Здесь Башни Истины стоят, ажурней миража. Давно истлели строители их, забыта мудрость богов, Чьи слезы поныне плещут в грань хрустальных берегов. И сердце Марса едва стучит под небом ледяным, И ветер беззвучно шепчет, что смерть придет ко всем живым… А башни все те же, и гимн Красоте звучит, как встарь звучал, Их тонкие шпили о прошлом забыли, глядясь в Большой канал. Из сборника "Большой канал", С разрешения издательства "Люкс"