— Тогда остаются только отпечатки ее пальцев.

— И фотография. Ребятам из фотолаборатории пришлось здорово потрудиться, чтобы реконструировать ее лицо.

Он достал ее фотографию на глянцевой бумаге размером 4х5 и внимательно рассмотрел ее.

— Лица вроде этого отлично запоминаются, — сказал он. — Она была настоящей красавицей.

— Можно мне оставить фото себе?

— Пожалуйста. Все равно его поместят в газетах.

— Отлично. Я позвоню тебе, как только повидаюсь с Темплом.

— Думаешь, из этого будет толк?

— Я знаю о нем кое-что, — усмехнулся я. — И он не захочет, чтобы это выплыло наружу.

В половине первого я встретился с Темплом в ресторане “Голубая лента” на 44-й улице. Ему уже перевалило за сорок, он наконец добился возможности печататься в первой колонке, и теперешний успех сделал его еще более циничным, чем прежде. Мне не пришлось объяснять ему, зачем я пришел. Он сообразил все, как только я ему позвонил. Когда мы сели за столик и сделали заказ, он сказал:

— Как вышло, что ты стал мальчиком на побегушках, Майк?

— Может быть, потому, что у меня достаточно тяжелая рука.

Он ухмыльнулся, глядя на меня исподлобья.

— Только не шантажируй меня этой вечеринкой на яхте. Ты это уже использовал дважды.

— А как насчет той истории с Люси Делакор, о которой ты так и не написал? Насчет того дома, откуда она сбежала?

— Откуда тебе известно об этом?

— У меня масса друзей в самых необычных местах, — ответил я. — Старушка Люси по-прежнему числится за тобой, не правда ли?

— Ладно, ладно, хватит. Чего ты хочешь?

— Пат просит, чтобы ты не занимался вопросом сходства этих неглиже в последних двух убийствах.

Лицо Темпла приобрело странное выражение.

— Но ведь я прав, — сказал он мягко. — Не так ли?

— Отвяжись, Митч. Просто Пат не хочет, чтобы в это дело был замешан секс. Вот и все. Это всегда вызывает у публики ненужные мысли. Дай ему несколько дней спокойно поработать, а потом можешь делать все, что хочешь. Согласен?