Олег по сложившемуся обычаю замыкал шествие. Только простачки думают, что идти последним легче и во всех смыслах безопаснее. Если случается заваруха, в половине случаев бьют в хвост колоны или с разных сторон. А когда нападают мерхуши, то у них повадки: сначала неожиданно и со спины на последнего. Так что, как ни крути, а на последнем такой же риск, как и на первом. И если ведущий с настороженностью всегда смотрит вперед, то у замыкающего глаза должны быть на затылке.

Таким порядком они ходили больше полугода, правда, не всегда вчетвером. Случалось, когда и шесть, и девять. Прошлой весной набиралось до двух десятков рисковых ходоков: вояж к Самовольным Пещерам – дело кое-как выгодное. Однако за эту малую прибыль жизнь на тропе можно оставить в легкую. Ведь нет уже Гросмана, Дурика и Зайца. Свежа память, когда на подступах к Пещерам наткнулись на перебитую группу Колыбаева. Лежат себе ребята полураздетые на снегу, у кого красная ледяная корка на груди, у кого дырка в башке или челюсть неаккуратно вывернута пулей – жалко смотреть, и думать, что несколько дней назад кутил с ними за одним столом в "Чинухе", тоже жалко. Видно даже боя тогда под Пещерами не состоялось: всех перестреляли раньше, чем колыбаевцы успели оружие похватать. Не успели, вот и распрощались со стволами, шубами, сумками и рюкзаками, полными обменного товара. На обратном пути из Самовольных Пещер Олег уже не видел и тел ребят Колыбаева: сожрали их волки или одичавшие псы. Костей не осталось, только обрывки кровавой одежды, чьи-то растрепанные валенки под пихтой, попорченный клыками сапог. Еще одно веское свидетельство: голод правит миром. Голод и холод. Если так пойдет дальше, то через год два все вокруг превратиться в ледяную пустыню, мертвую от края до края.