Не останется ни волков, ни собак. Вместо них ветер завоет между сосен. И людей не останется: запасы жратвы хоть в Оплоте, хоть у самовольщиков скудеют, и остывает слабенький огонек жизни. Может, только озерные протянут еще не один год – ведь у них рыба. А оттепель, надолго ли? Случались такие минувшей осенью и зимой. Пять-семь дней, за ними еще круче заворачивают морозы, и буря гонит снег по отрогам, низинам. Правда, эта последняя оттепель, другая в чем-то: небо светлее, точно смахнуло с него сиреневый с бурыми разводами налет. После Первой Волны небо таким никогда не было. До сих пор толстыми слоями его одевал дым. В полдень висели свинцовые сумерки, что не всегда разберешь строчки в какой-нибудь старой газете. Вырезки из газет, журналов и фотографии, многие носили при себе, бережно в нагрудных карманах, завернув в тряпицу или полиэтилен. Так устроен человек: с особым трепетом хранить кусочки памяти о былом добром, хвататься за эту память как за последний кусок хлеба, особенно если совсем черно на душе.

"Со вчерашнего дня над головой точняком светлее, – мысленно отметил Гусаров. – Вроде копоть развеяло, остались только жирные тучи". И тепла стало больше. Наверное, около плюс пяти. В полушубке, наполовину расстегнутом, тело исходило жаром словно полено, выхваченное из печи, и пот стекал струйкой щекотно пониже лопаток.

– Герыча бы застать, славно б вышло, – поставив ногу на гранитный обломок, заметил Сейфулин. Сейфа всегда пробивало на разговор с приближением опасности. Ну что за человек: как надо помолчать, не тратить внимание на пустяки, так его тянет на болтовню.

Олег не ответил, махнул рукой, отсылая его вперед. Близок уже поворот, где разумнее свернуть с тропы и разобраться, есть ли кто за каменными складками, покрытыми серой наледью.

– О хорошем надо думать, – буркнул татарин, поправляя ремень двустволки, и пошел быстрее за Кучевым.

Как только группа приблизилась к валуну, накрытому снежной шапкой, Ургин свернул вправо, скинул наземь тяжеленный рюкзак и начал взбираться между скальных обломков. Рома снял с предохранителя АКС, стал у края каменной преграды, за ней открывался вид метров на сто вперед. Сейфулин, посапывая, полез за Ургином, постепенно отклоняясь к поваленной сосне.