Он не мог знать, что вмешательство полиции оказалось бы очень полезным. Маттсон впервые в жизни совершил правонарушение, и нет ничего странного в том, что ему было не по себе. Но этого мало: никто не встречал его в аэропорту. От этого беспокойство финна удваивалось. Длинный Том не мог обмануть его!

Маттсон поднял голову. Часы на административном корпусе показывали чуть больше двух часов ночи.

- Чертов электрик! - воскликнул финн. - Держу пари, что после выступления Ренвик отправился по девочкам!

Маттсон подождал еще несколько минут и подозвал такси.

- Если меня будет искать высокий парень унылого вида, скажите, что я поехал к нему в гостиницу, - обратился Маттсон к авиадиспетчеру и назвал свою фамилию. В тот момент Ковисти казалось, что эта фраза достаточно зашифрована, чтобы никто, кроме самого Ренвика, ее не понял. Но когда такси проехало половину расстояния, отделявшего аэропорт от центра города, Маттсон решил, что осторожность ему не повредит. За ним вполне могли следить.

Для того чтобы запутать следы, Ковисти попросил водителя несколько раз объехать вокруг центральной площади и остановиться перед универмагом "Стэтлер".

Там финн отпустил машину, вошел в одну из вращающихся дверей универмага, пересек фойе и вышел на другую улицу.

Стараясь держаться поближе к стенам домов, Маттсон направился к Мичиган-авеню, а затем к гостинице "Нортлэнд Хоутел". Он обратил внимание на то, что половина уличных фонарей отключена, но не придал этому обстоятельству особого значения. Муниципалитет Детройта ежедневно прибегал к этому нехитрому способу экономии электроэнергии в относительно светлое время суток. Однако дальнейшие события были настолько далеки от повседневности, что уже на следующее утро страховые компании столкнулись с резко возросшим потоком клиентов, желавших застраховать свою жизнь.

Ковисти шагнул с тротуара на проезжую часть и направился к боковому входу в гостиницу. Когда финн дошел примерно до середины улицы, весь квартал внезапно погрузился в темноту. Многоэтажное здание "Нортлэнд Хоутел" стало похоже на огромную свечу, задутую забредшим в город великаном.