Затем послышался ритмичный рокот барабанов. В ночной мгле над одним из крупнейших современных городов раскатисто гремели индейские барабаны смерти.

Духи индейских воинов, в течение многих лет не покидавшие потусторонний мир Мичабу, готовились привести в исполнение смертный приговор в каменных джунглях индустриального города.

Маттсон закричал и бросился бежать. В темноте он чувствовал себя очень неуверенно. Вдруг Ковисти споткнулся, словно кто-то подставил ему подножку, и упал на асфальт. Через мгновение раздался страшный, нечеловеческий крик, говоривший о невообразимом страдании. Несчастный издал последний предсмертный хрип, и ничто более не напоминало о разыгравшейся трагедии. На улице воцарилась тишина.

На расстоянии нескольких кварталов послышались звуки шагов и стук упавшей дубинки полицейского.

- Клэнси! Эй, Клэнси! - проревел один из патрульных. - Черт возьми, что это за вонь?!

Впоследствии о необычном запахе вспоминали многие. Репортеры пытались подобрать слова для его описания, но безуспешно. Это было жуткое дыхание могилы, зловоние гниющих человеческих останков в полуистлевших саванах, порождавшее в сердцах ощущение безысходного ужаса.

Первыми зажглись те фонари, которые были до этого отключены муниципалитетом и имели отдельный источник питания. Полицейский электрик установил, что кто-то устроил короткое замыкание на главном распределительном щите.

Все это было доступно для понимания современного человека.

Все, что угодно, но не обстоятельства смерти Ковисти.

На его теле было обнаружено около пятидесяти глубоких ран, нанесенных острыми лезвиями томагавков.

Полицейский - напарник Клэнси, стоящий над трупом Маттсона, - это было первое, что увидел Ренни, выскочив из такси. Он опоздал в аэропорт всего на десять минут. Если бы Ренвик приехал вовремя, он посоветовал бы Ковисти немедленно возвратиться в Норт-Вудс.