— Будем считать, что смолой сосновой, — тут же подкорректировал «легенду» Немеровский. — Ремень широкий кожаный имеется? Топор за него заткнешь, нож на пояс повесишь, и получится обычный вепский ополченец. Или ты думаешь, они во фраках ходили? Считай себя вышедшим на войну лесорубом. А это что?

Миша указал на небольшую металлическую гирьку, подвешенную на тонкий тросик.

— Отвес, — поднял его с пола Хомяк. — Трос от спидометра, «квадрат» стерся. Ну, я его и приспособил.

— Ты не прав, Никита, — погрозил пальцем Немеровский. — Это классический кистень. Любимое вепское оружие. Есть все-таки в тебе нечто такое… Генетически заложенное… А косоворотки у тебя нет?

— Сорочка от Версачи, — рассмеялся Хомяк.

— Не пойдет. Проще нужно быть. Фланелевая рубашка, полотняные портки. Ватник прихвати, если есть. Не броня, конечно, но и не так больно будет, если удар пропустишь.

— Ладно, сейчас, — Никита вышел в низкую дверь, ведущую то ли в гараж, то ли в подвал.

Минут через десять он вернулся в потертых кирзовых сапогах. В высокие черные голенища были заправлены штанины выцветших хлопчатобумажных армейских штанов, украшенных пятнами черной краски. Поверх он накинул короткую потертую дубленку, перепоясанную толстым кожаным армейским же ремнем, за который был заткнуть обычный плотницкий топор. Хомяк подобрал отвес, свернул его кольцами и тоже всунул за ремень: — Ну как?

— Вылитый вепс! — пьяно махнул рукой Немеровский. — Настоящий ополченец.

— С тулупом ты хорошо придумал, — кивнул Росин. — Только упаришься в нем быстро. А так — в глаза ничего особенно не бросается. В общей сече никто и внимания не обратит. Правда, топор тяжеловат.

— А чего в нем тяжелого? — детина выдернул инструмент из-за пояса, подкинул в руке. — Обычный топор.

В его руке килограммовая железяка и вправду казалась невесомой.

— Нормально, — отмахнулся Миша. — Просто топорище надо длиннее сделать. Ну, да я тебе булаву дам. Поехали.