— Так шведы завтра приедут! — вспомнил один из дружинников. — У них конунг, то есть король. А где король, там и маленькие принцы плодятся.

— Это мысль, — кивнул Костя. — Вот только порубим мы их всех в капусту.

— Зачем? — удивилась певица.

— Чтобы не приезжали. Земля-то наша!

— Вас послушать, так всех туристов на столбах нужно вешать, — поморщилась Инга. — Чтобы в чужие страны не ездили.

Вокруг костра снова взорвался смех.

— Так что, Инга, — предложил Росин, — если всех принцев порубаем, на князя согласишься? У меня княжны нет…

— Много вас таких, умных, — хмыкнула девушка и отвернулась к дядюшке: — Ты «Лето» помнишь?

Игорь кивнул и ударил по струнам:

Холодные тучи по небу плывут, На крыльях печали разлуку несут Еще одно лето простилось со мной, Взмахнув на прощанье косынкой цветной Зачем это лето в снегах я ждала, Зачем это лето рябиной цвела…

Хотя темп песни был весьма бодрым и веселым, Росин почувствовал, как у него слипаются глаза. Сегодняшний день получился долгим и трудным, выпитая пополам с «тархуном» водка оказалась последним штрихом, уже неподъемной для организма тяжестью.

— Как хочешь, — с деланной обидой поднялся на ноги мастер, ушел в свою палатку и, не обращая внимания на продолжающийся за столом спор, рухнул на незастеленную раскладушку.

Глава 2. Кельмимаа

Шея болела так, словно ему свернули голову, и в первый миг Леша подумал, что он умер, и его бездыханное тело лежит на сырой земле. Правда, уже в следующее мгновение он осознал полную несуразность этой мысли: если он умер, то кто ее думает? Именно поэтому младший сержант Алексей Рубкин, сотрудник кировского РУВД, оперся руками о влажную от росы траву, оторвал голову от корня и осторожно выпрямился. Вывернутую из-за неудобной опоры голову удалось благополучно вернуть в обычное положение, милиционер попытался оглядеться, и сознание захлестнуло новым испугом: ослеп! Все вокруг словно задернула матово-белая пелена, сквозь которую не удавалось разглядеть ничего дальше трех-четырех метров.