— Военные две палатки дали, — продолжил свой отчет ратник. — В одну я нам пару раскладушек поставил, а вторую вам под штаб отдам. Надо только пластырь медицинский со всех аптечек стрясти и буквы наклеить. Еще полевую кухню привезли. Потом отдать придется.

— А солдат не дали?

— Нет, не дали, — разочарованно развел руками Немеровский. — Самим, говорят, не хватает. Но я трех бомжей по дороге подобрал. Они за харч и бутылку водки на нос весь фестиваль вкалывать готовы. Сейчас яму роют, за кустами. Обнесем брезентом, будет сортир. А то, если под кусты бегать, тут к утру все вокруг провоняет. Полигон-то маленький… Чего, другого места выбрать не могли?

— Это телевизионщики, — вздохнул Костя. — Хотят заснять высадку шведов на берега Невы, а потом разгром их князем Александром Невским. Дата какая-то круглая у епархии, юбилей. Вот и стараются.

— А почему именно здесь? Он ведь верст десять ниже по течению католиков рубал?

— Единственное свободное место на реке осталось, — усмехнулся мастер. — Все остальное или застроить успели, или запакостить. Не похоже на дикие чухонские леса.

— Не похоже, — согласился ратник. — Кстати, а кто шведа играть будет?

— Завтра с Новгорода два ботика обещали подойти, ушкуйники. И еще с Питера, с яхт-клуба пара лодок должна подняться. Есть у них там что-то историческое. Я так думаю, новгородцам шведов изображать придется. В крайнем случае, дадим им кого-то из своих для толпы. Ливонцы дружину Александра Невского играть станут. Мы, как я и предупреждал, изображаем вепское ополчение. То есть, кто в доспехах — суздальскую дружину, а кто в стеганках — ополчение. А индейцы: это местное население. Чухонцы. Как они на самом деле выглядели, никто не знает — может, именно такими и были. Когда все соберутся, проведем совет мастеров, и распределим людей окончательно. Телевидение только после полудня появится, успеем.

— Нет, так нечестно, — замотал головой Михаил. — Как это: ливонцы княжескую дружину изображают?! За князя мы должны биться!