— Не получится, — покачал головой мастер. — У ливонцев и оружие однообразней, и доспехов больше, да и дисциплины тоже. Суздальцы победнее, у них можно и пересортицу стерпеть.

— А доспех? У них доспехи на рыцарский манер! Любой поймет, что лажу гоним!

— Если говорить о доспехах, — улыбнулся Росин. — То тебе, вообще, нужно в тылу сидеть и не высовываться. Твой бахтерец только в семнадцатом веке появился.

— В шестнадцатом!

— Да хоть в пятнадцатом! Битва на Неве произошла в тысяча двести сороковом году. Никаких бахтерцов тогда и в помине не было.

— Куяков тоже, — попытался парировать Немеровский, но мастер в ответ только рассмеялся:

— Так я в дружину Александра Невского и не рвусь. Так что, Миша, или соглашайся на суздальца, или я тебя вообще к шведам причислю.

— А давай иначе, Костя, — хитро прищурился ратник. — Ливонцев посадим на корабли как шведов, ушкуйники будут суздальцами, мы — дружиной Новгородской, индейцы ополчением, а хиппи — чухонцами?

— Где ты столько хиппи наберешь, Миша?

— Да их тут уже больше десятка бродит!

Хиппи являли собой прямое доказательство самозарождения жизни на Земле. Если в Средние века ученые считали, что черви самозарождаются в тухнущем мясе, а мыши — в оставленных надолго мусорных кучах, то хиппи неизбежно возникали на каждой игре или фестивале возле полевой кухни, у палаточных лагерей, у костров. Причем их никто не привозил — они явно самозарождались прямо на месте, обвешанные амулетиками, бусами и прочими побрякушками, замотанные в платки, с длинными грязными волосами и неизменными «косяками» в зубах.

Иногда хиппи удавалось пристроить к делу — изображать ленивое местное население или непонятных призраков и духов, иногда они просто путались под ногами, тихие, вялые, беззлобные и безразличные. Что интересно, панки или металлисты на полигонах не появлялись практически никогда — хотя им, вроде бы, сам бог велел доспехами побренчать. Разумеется, помаячить на заднем фоне во время разворачивания основных событий хиппи могли, но…