Всадник взлетел на верхушку холма и на секунду замер изваянием темного камня. За это время он успел обозреть окрестности, гикнул и галопом понесся в сторону стройных рядов русского войска.

— Это и есть самая безбашенная в Европе конница? — спросил Коган, внимательно вглядываясь в атакующего. — Должен сказать, в седле он держится отлично.

— Я думаю, что это ее самый безбашенный предводитель, — сказал Асмунд. — Как его, Арпад. Нет, Арпад уже умер. Жольт…

— Иштван, — констатировал Игорь.

— Иштван Святой будет лет через сто, — не согласился боярин.

— Насчет Святого сомнения есть, однако только один венгр может в одиночку атаковать армию. И его зовут Иштван, — уверенно сказал князь. — А ты, Петрович, еще когда обещал просчитать, где ребят искать. А воз и ныне там.

— Так переменных много, — заныл изобретатель. — Понятно, что не меньше трех установок работало, но сколько конкретно — кто знает? Может, их и вообще не перенесло. Вероятность…

— Вон твоя вероятность вольтижирует. Доскачет — права качать начнет, помяни моё слово.

— Иштван? — задумчиво произнес Миша. — Иштван может… У него, небось, писаки не тявкают….

Переименованный в Мойшу стараниями желтой летописной прессы каган как только ни сопротивлялся, но результаты… Выяснилось, что журналисты уже в десятом веке были совершенно отвязанные и абсолютно безголовые. Ради сенсации и тиражей готовы хоть на плаху, хоть в рабство… Без шуток, один умник продался куда-то в Африку, чтобы по возвращении написать книгу о тамошних каннибалах. Может, и написал бы, но лето 6418 выдалось в тех краях неурожайным…