Тем временем всадник приблизился к строю русичей и, выхватив острым взглядом группу вождей, помчался к ним, на полном скаку уворачиваясь от пытавшихся ухватить его дружинников. Теперь акробатические трюки выполнял уже не только всадник, но и конь. В десяти метрах от цели он резко затормозил жеребца и громко заорал по-русски:

— Мужики, что за беспредел, в натуре? Не спрашивая хозяев, влезли на чужую территорию, притащили с собой кучу быков, да еще стоите тут, как три тополя на Плющихе. Вы что, совсем нюх потеряли? Собрались устраивать гнилой базар за мои болота? Или разойдемся по понятиям?

Иштван никогда не был блатным или приблатненным, более того, он и в «организованной спортивности» не участвовал. А потому жаргонные словечки в его речь вставлялись без всякой системы. Тем не менее, в целом звучало весьма гармонично, особенно с учетом экспрессии.

— Иштван, сукин ты сын, — сказал хазарский каган, — ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

На лице угра не дрогнул ни один мускул. Он пару минут рассматривал здоровенную фигуру бека, после чего шумно выдохнул:

— Мишка? Переколобродить твою налево! А я-то думаю, как майор под себя хазар без боя подмял! А Готлибыч где?

— Хрен его знает, — вмешался в разговор князь. — Есть подозрение, что в Германии. А именно, замещает императора на постоянной основе. Зато позволь представить тебе боярина Асмунда…

— Да ладно, что я сам Петровича не узнаю! Его хитрая морда завсегда выдаст! И перегар, которым от вашего войска за три версты разит.

— Да ладно, — обиделся каган, — мы рядовым не наливаем!

— Так это вы втроем надышали? Добре, я с вами вожусь!

Венгр, наконец, спрыгнул с коня и добрался до друзей. После десятиминутного похлопывания по плечам («Потише, майор, что-то ты больно здоров стал»), ласковых объятий («Мишка, медведь, кто тебя так раскормил!») и пожимания рук («Иштван, аккуратней, я же старый человек»), а также трех порций укрепляющего, венгр горестно вздохнул: