— Письмо германскому императору. С предложением сдаться без боя.
— Зачем? Он же пошлет!
— Безусловно. Но майору интересно, куда и на каком языке.
* * *Германский император на письмо ответил. Более того, ответ последовал неожиданно быстро. Прямо поперек выведенного каллиграфическим почерком придворного писца нáдьфейеделема Венгрии строгого немецкого текста, составленного по всем правилам этикета, рукой, явно не привыкшей к гусиному перу, на чистейшем русском языке с орфографией двадцать первого столетия была начертана надпись, называвшая авторов письма лицами нетрадиционной сексуальной ориентации и предлагавшая им отправиться в сексуально-эротический маршрут в хорошо известном адресатам направлении.
У адресатов данная запись вызвала бурную радость. Ответ составляли вчетвером, отправив переписчика в отпуск.
Испорченных листов бумаги хватило бы для выкупа всех принцесс Европы. Но в итоге в Макдебург уехало письмо следующего содержания:
«Здорово, Готлибыч, старый ты хрыч!
Мы тоже тебя любим, хоть и не выражаем свои чувства в столь категоричной форме. Однако обвинения твои несправедливы, ибо даже в гареме Мишки Когана, где есть всё, включая двух китаянок и одну японку, нет ни одного голубого китайца, и вообще голубого. Неголубые мужики у него в гареме бывают, сложно уследить за всеми женами. Но уж если он этих козлов ловит, то оприходует их не своим прибором, а специально изготовленным деревянным или металлическим со встроенным подогревом. Подогрев, к сожалению дровяной, Петрович всё обещает сделать электрический для плавной регулировки температуры, но у него руки не доходят.
Правда есть подозрение, что Петрович просто сочувствует этим проходимцам, ибо и сам не прочь заглянуть на огонек, когда хозяина нет дома. Замучались уже отворачиваться, чтобы ненароком его не заметить. Но не пытать же старого друга из-за этих профурсеток. Да и не жалко, их у каждого из нас много.