— И зачем ты испортил мебель? — спросил Миша, внимательно наблюдавший за манипуляциями друга.

— Стол стоит меньше этого листочка, — объяснил венгр. — Раз в двести. Ты вообще в курсе, что за этот листочек можно купить жену царских кровей!

— Зачем мне еще одна жена? — поинтересовался Коган. — Мне пока хватает. А бумаги этой мы в Хорезме захватили три воза. И майор настоял, чтобы всю вывезти. А пишем третье письмо за всё время! Такими темпами мы ее до двадцать первого века не израсходуем!

— Дикари! — взорвался Иштван. — За три воза такой бумаги можно выкупить у Оттона империю. Если он не Готлибыч, конечно! Напрямую не отдаст, но продать бумагу перекупщикам в той же Венеции…

— И ты будешь учить меня делать гешефты? — теперь уже возмущался Мишка. — Мы продали четверть воза в Венецию и столько же в Геную! На большее у них тупо не хватило денег! И это были еврейские общины, можешь не сомневаться, они одолжили всё, что можно было найти в Италии! И не исключено, что в Германии. Или ты считаешь, что швейцарские банкиры изобрели что-то новое? А Игорь за тридцать листочков выкупил всех рабов в Италии и отпустил их на волю! Так что можешь спокойно писать на бумаге. И даже использовать ее в туалете.

— Узнаю знакомые повадки, — проворчал Иштван, — чему удивляться, если ты в свое время скупил у банды Альдхани патроны, а Игорь, когда они спохватились, что нечем стрелять, обменял боеприпас на все запасы стрелкового оружия. Включая заначки. Бедолаги плакали, когда сдавались в плен. Понимали, что их где-то надули, но не врубались, где именно… Деньги-то остались при них. Небось, так и лежали в тайниках и после их казни…

Миша аж поперхнулся:

— Ты меня совсем за идиота считаешь? Трогать чужие заначки — западло. Но после смерти они же стали ничьи! Ты что, не помнишь, какие получились в той операции «боевые»?

— Ладно, а что ты пишешь?