— А заповеди всякие?

— Одна заповедь — соблюдай человеческие законы. И ежегодно монетку вноси.

— А кто мешает верить в других богов?

— Никто не мешает. Верь на здоровье. Но главный — Товарищ. Он тебе все грехи простит.

— То есть завел я вторую жену… Христос этого не одобряет. А Товарищ решение Христа отменит?

— Правильно.

— Но я же его зову «товарищ Христос». То есть, он сам себя отменяет.

Коган демонстративно развел руками:

— И это говорит христианин? Именно ваш бог един в трех лицах! Так лицом больше, лицом меньше, какая разница. Я тебе скажу — каждый верующий сам придумает себе объяснение по душе. Лишь бы ему Товарищ грехи отпускал за мзду малую. Язычникам труднее всех будет, у них есть цельная картина мироздания. Но им же и проще, богом больше, богом меньше…

— Богословы и иерархи вой поднимут…

— Не поднимут. Некому.

— Вы что, всех?

— Ну не всех… Но тебе кого жальче, несколько тысяч иерархов или миллионы верующих и неверующих? Обычные люди, между прочим, пользу приносят. А от всяких мулл, попов, волхвов и раввинов толку, что от будущих правозащитников. И методы те же…

— Ладно, хрен с ними. Значит, товарищ всё простит?

— Угу! А все правители тоже называются товарищами. Игорь — товарищ князь. Ты — товарищ король. Я — товарищ каган.

— Намекаешь на божественное происхождение?

— Нет. На сопоставимость с богом. И не только князей. Потихонечку вводим обращение «товарищ», как при Советской власти.

— А это зачем?

— Намек, что человек сопоставим с богом. А не раб и не пыль под сапогом его. Петрович посчитал, через века сработает. Зато как надо.