
Контузия, равно как и впечатляющий послужной список, в последовавших за этим событиях помогли мало: известное дело, нет на свете зверюшки вреднее обиженного начальника. Служба милицейская порой хуже горькой редьки, да вот беда: ничего другого Сан Саныч толком делать не умел. Уже дамокловым мечом нависла над бравым капитаном не шибко хорошая статья; но тут забрезжил свет в конце тоннеля, хотя и слабенький. Гаргулову неофициально предложили убраться по-тихому из Белокаменной в сибирскую глушь, как бы по личным обстоятельствам. Сан Саныч поразмыслил, прикинул возможный ход событий… Да и накатал заявление о переводе. Собрал нехитрые пожитки в старенький чемодан, чего не влезло — выкинул безо всякого снисхождения на помойку, выписался из общежития и двинул прямиком на вокзал. Затерянный в лесах райцентр представлялся усталому капитану этакой тихой пристанью, последним приютом суровых, циничных, слабых на голову, изрядно битых жизнью мужчин в серой милицейской форме… Но — есть города, и есть города.
* * *Новое место службы действительно ютилось среди таежных дебрей. Некогда в этих краях был медный рудник, концессия купца Полубыкова; но тот, первоначальный, просуществовал не слишком долго. Купчина в свой срок благополучно помер, наследства потомки сберечь-приумножить не сумели, да и жила со временем обеднела.
