- А он?

Полосочка губ дернулась, словно Доктор хотел улыбнуться и вдруг передумал.

- Он заявил мне самым официальным образом, что он самый средний человек на планете, а потому является выразителем абсолютного большинства. И раз он не чувствует необходимости в изменениях, то они никому не нужны.

Инспектор хмыкнул.

- Вы сказали ему, что выразителем большинства можно стать, побывав в их шкуре?

- Сказал. Но все это без толку. Я знал, что слова мои будут гласом вопиющего в пустыне. Зачем же тогда я усердствовал, спросите вы меня.Доктор смотрел в одну точку на стене и говорил тихо и медленно, будто с самим собой. - Если ничего не говорить, то наверняка ничего не изменится. Сегодняшняя беседа, естественно, ускорит введение новой системы, обходящейся без Доктора. Вы, мой юный друг, скоро останетесь в одиночестве.

Доктор умолк. Его повернутое в профиль лицо было печальным, губы безмолвно шевелились.

- А когда-то, - сказал он после длительной паузы, - когда-то, лет двадцать пять назад, нас в секторе было полтораста человек. Одному тяжело будет. Такая у людей биологическая особенность: психика в одиночестве неотвратимо распадается. Вот, кстати, еще одна причина возросшего количества преступлений. Чем больше людей, тем сильнее они жаждут общения и тем менее к нему способны.

- С кем, с кем, а с Координатором я никогда не буду жаждать общения, неуклюже пошутил Инспектор.

Доктор на шутку не отреагировал. Альфеус откашлялся и сказал с очень деловой интонацией:

- Как та.м наши подопечные?

- Вот портрет преступника. Взгляните.