Все слова, которые я ей говорил, были обтекаемыми, точно так же я мог назвать практически любую знакомую девушку. Обращения: «дорогая», «красавица моя» и другие подобные этим никогда ни к чему не обязывали. А вот слово — «любимая»… Только сегодня, впервые в жизни назвав ее так, я понял, что это не просто слово — это состояние, даже, скорее, ощущение. Ощущение единства и ответственности, зависимости и слабости, но в то же время невероятной, неведомой мне до этого дня силы, словно данной мне специально для того, чтобы совершить ради нее все, что потребуется; будто способности мои удесятерились, а возможности неимоверно расширились. Ощущение это было невероятно, просто фантастически приятное!

Я хотел объяснить ей все мысли, что пронеслись у меня в голове, но не смог подобрать слов. Дыхание перехватило, и сил, которых мгновение назад казалось бесконечное множество, осталось только на короткую фразу:

— Я люблю тебя!

Она на какое-то мгновение внимательно вгляделась в мое лицо, потом, очевидно усмотрев на нем что-то ведомое только ей, подошла ко мне, нежно обняла и, слегка приподнявшись на цыпочках, сказала:

— Я знаю! Я тоже тебя люблю!

Никогда бы не подумал, что эти три простых слова могут принести столько счастья. Я принялся целовать ее лицо, волосы, шею, плечи, а она с удовольствием поворачивалась, чтобы мне было удобнее.

Я подхватил ее на руки и отнес в комнату, опустив на диван. Она не сопротивлялась, только дыхание у нее стало более горячим и учащенным.

А потом мы любили друг друга. Любили так, как никогда до этого. Мне казалось, что мы растворились один в другом, стали неким единым существом, словно и чувства, и мысли у нас слились и мы, угадывая малейшие желания этого нового объединенного существа, тут же выполняли их со всем энтузиазмом, свойственным каждому новорожденному…

После мы долго лежали обнявшись и курили, почти не разговаривая. Все внешние проблемы куда-то делись, не существовало ничего, кроме нас двоих и клубов табачного дыма над головой, которые превращали и без того темную комнату, едва освещенную тусклым светом маленькой свечки, в некое сюрреалистическое помещение.