День затухал, и скоро наступит пора идти готовить ужин. „А что потом?" — подумал он. Можно было почитать, но не хотелось. Он мог вытащить составленный им проект перепланировки сада и с часок поработать над ним, но теперь Рэнд знал, что ему никогда не вырастить сад. В стране вечной осени не сажают садов, и семян здесь нет.

В соседнем доме в окнах огромной гостиной сиял свет. Он заливал массивную мебель, просторные подоконники, огромный камин до потолка. Старик с тростью еще не возвращался, хотя время было позднее. Теперь до Рэнда издали доносились голоса детей, игравших в сумерках.

„Старые и молодые, — думал он. — Старики ко всему равнодушны, и дети, которые не рассуждают. И что здесь понадобилось мне, ни молодому, ни старому?"

Рэнд сошел с веранды и отправился погулять. Улица, как обычно, была пуста. Он побрел вниз, к маленькому парку на краю деревни. Он часто ходил туда посидеть на скамейке под приветливыми деревьями. Там — Рэнд был уверен — он найдет детей. Хотя почему он был так в этом уверен — неизвестно: ему до этого никогда не удавалось обнаружить детей, до него доносились лишь их голоса.

Он прошел мимо старых домов, прочно стоявших в сумерках. „Жили ли в них когда-нибудь люди? — гадал он. — Было ли когда-нибудь в безымянной деревне много людей? Старушка соседка говорила о друзьях, которых когда-то знала, о людях, которые жили здесь и исчезли. Но была ли это память или легкое помешательство, приходящее со старостью?"

Дома, отметил он, были в отличном состоянии. Сдвинувшаяся черепица, слегка шелушащаяся краска, но окна в домах были целы; водосточные трубы, свисавшие с карнизов крыш, не болтались; столбики крылечек не подгнили, как будто рачительные хозяева жили здесь еще совсем недавно.

Рэнд дошел до парка и увидел, что он пуст. Однако по-прежнему слышались голоса детей, но теперь их крики отдалились и долетали откуда-то Из-за парка. Он пересек парк и остановился на краю его, всматриваясь сквозь кусты в покинутые поля.