До Лопеса дошло.

— Имеется Ничто?

— Чего?

— Вы поймали Ничто?

— Я уже говорил, сплетен повторять не собираюсь. Не хочется мне оказаться в Аду.

Лопес усмехнулся.

— Это же за какую такую сплетню можно очутиться в Аду? — покачал он головой. — Ничто схватили.

Ульрих простонал:

— Мужик, смилуйся! Скажи, чтобы я отвалил, и покончим с этим. Я уже и так плавлюсь. Что ты там видишь в той воде?!

— Чего не вижу, — акцентировал Прадуига. — Повезло тебе, если бы тут была, то, скорее всего, выпустила бы мне кишки… — он заговорщически подмигнул. — Наверное, поплыла за мыс. Ладно, сматываемся отсюда, а то еще вернется…

Ульрих с облегчением выпустил воздух из легких, надел шляпу и вновь улыбнулся — улыбкой мученика.

— Тогда пошли. Спуск в тоннель находится на севере; надеюсь, что вы не имели в виду северный мыс.

— Я же не слепой. Вы тут наследили, как раненная черепаха.

Лопес обошел Тыслера и направился по следам прибывшего. Ульрих снова застонал и побежал за ним трусцой: Прадуига сразу же навязал убийственный темп.

Пройдя мыс, они заметили колышущийся вдалеке на волнах катер прибрежной стражи Ацтекской Империи. Пользуясь гарантированной консорциумом солнечной погодой, воины Сына Богов загорали на палубе, с любопытством приглядываясь к тем таинственным сверхлюдям, за одно лишь обращение к которым, за улыбку — закон карает смертью.

Прадуига с Тыслером добрались до искусственной тропы, плавной дугой врезавшейся в джунгли, минут за десять. По тропе, наконец-то заслоненные от чудовищно жгучего солнца, они добрались до спуска в станцию подземных узкоколеек Рая, которые на всей его территории были единственным средством передвижения — любое иное наверняка бы разрушило чуть ли не сказочное видение не знающей времени страны счастья и покоя. Они доехали до Врат, где Лопес поместил свои вещи в камере хранения; там, на стартовой площадке, их уже ждал вертолет.