— Вы действительно так слабы, как утверждаете? — жалобно спросил К’Сед. — В конце концов, это вы пересекли звездное море, чтобы торговать с нами, в то время как мы не можем к вам пожаловать. Это ли не доказательство вашей силы?

Гринберг в раздумье, потер лысину. Кстати, если он с трудом отличал друг от друга крабоподобных ж’буров, да и то не всегда, они безошибочно узнавали Гринберга благодаря тому, что, нося густую бороду, он был начисто лишен волос на голове.

— Ваше высочество, вы разоблачили трусость мягкотелых! — воскликнула К’Рет, одна из жен К’Седа. Ее панцирь стал темно-зеленым от злости.

— Ваше высочество, вы ошибаетесь, подозревая нас в трусости, — вступила в разговор Мария Вассилис, лучший лингвист в команде «Летящего фестона». Она понимала язык Т’Каи достаточно хорошо, чтобы ответить, не дожидаясь, пока закончит электронный переводчик.

— Мы не меньше вашего не желаем увидеть триумф варваров м’саков. Какую выгоду мы извлечем, если ваши города будут разрушены? — Она по-гречески гордо вскинула голову.

— Но в то же время, ваше высочество, мы можем задаться и таким вопросом. Какую выгоду извлекут мягкотелые, если они погибнут, сражаясь за Т’Каи? — вставил Б’Ром, визирь К’Седа. Он был самым циничным разумным существом, которого когда-либо знала Дженнифер. — Наиболее подходящим выходом для них было бы спасение бегством.

— Пытается манипулировать нами, верно? — пробормотал Павел Конев. Остальные люди неодобрительно взглянули на него, но он выключил свой переводчик. — Старается вызвать у нас чувство вины, достаточное для того, чтобы воевать или умереть за Т’Каи.

Один из говорящих глаз К’Седа всмотрелся в Конева. Дженнифер было интересно, понимает ли принц что-либо на испанглийском. Но К’Сед не сделал никаких замечаний и переключился на Гринберга.

— Вы еще не ответили на мой вопрос, — заметил он.

— Это потому, ваше высочество, что ответ, который я могу вам дать, — ни «да», ни «нет», — осторожно начал Гринберг. К’Рет насмешливо щелкнула челюстями. Гринберг, не обратив на это внимания, продолжил: — Конечно, мои люди более сведущи в искусстве механики, чем ваши. Но, как вы успели заметить за время нашего пребывания здесь, наше единственное личное оружие — парализаторы, которые имеют едва ли большую дальнобойность, чем ваши самострелы и пращи.