На этот раз телефон зазвонил всего лишь в половину второго ночи.

"Адела!" — подумала я, и не ошиблась.

— Подожди, дай-ка я угадаю, — зевая, сказала я. — Ты опять кого-нибудь убила?

— Золото Атауальпы! — свистящим шёпотом произнесла Адела. — Это было золото Атауальпы!

— Я помню, — сказала я. — Вчера вечером мы говорили о золоте Атауальпы. А почему ты шепчешь?

— Чтобы не разбудить Бобчика, — объяснила подруга.

— Было бы неплохо, если бы ты и в отношении меня проявляла подобную гуманность, — заметила я. — К твоему сведению, сейчас половина второго ночи.

— Ты не понимаешь. Он говорил о золоте Атауальпы!

— Кто? Испанский священник?

— Да нет же! Чиан Бенвитун!

— Ты спятила, — зевнула я. — Насколько мне помнится, твой индонезийский возлюбленный просил тебя то ли подержать эфирное масло, то ли продать оленьи рога.

— Я так подумала. Он произнёс нечто вроде "холд атае" — держи оленьи рога или "голд атае" — золотое платье, хотя, конечно, это могло быть и "солд ата" — продай эфирное масло. Теперь я понимаю, что Чиан хотел сказать "голд Ата" — золото Атауальпы. Просто у него не хватило сил произнести слово "Атауальпа" целиком. И он вовсе не был моим возлюбленным.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но "золото Атауальпы" по-английски будет "голд оф Атауальпа", а о предлоге "оф" ты раньше не упоминала.

— Подумаешь, предлог! — фыркнула Адела. — Интересно, если бы ты умирала, стала бы ты заботиться о каких-то там предлогах! Он и "Атауальпа-то" не смог договорить до конца. Кстати, без предлога это звучало бы, как "золото… Атауальпа…" Это вполне логично.

— Это выглядит логично только в твоём больном воображении, — вздохнула я. — Какое, интересно, отношение может иметь индонезиец с остова Бали к золоту четырнадцатого императора инков?

— Самое прямое. Во-первых он был ювелиром, а во-вторых, он неоднократно бывал в Латинской Америке, и в его коллекции полно предметов доколумбова искусства. У него был даже инкский золотой жертвенный нож.