— Так значит Адела на Бали, — констатировала я. — А ты почему не с ней?

— Работа, — вздохнул Бобчик. — Кроме того, мы с Аделой опять поссорились.

— Об этом ты мог бы и не упоминать, — усмехнулась я. — Если вам удастся прожить мирно в течение недели, об этом событии непременно сообщат в сводке международных новостей. Чисто из любопытства — из-за чего вы поцапались на этот раз?

— Ты не поверишь! — сказал Бобчик. — Теперь она утверждает, что в её жилах течёт королевская кровь, и я должен оказывать ей соответствующее уважение, то есть вставать, когда она входит в комнату, называть ей "принцесса" или "ваше высочество" и всё такое прочее.

— Понятно, — заметила я. — Альфонсо Третий и Атауальпа Тупак Юпанки Инка Четырнадцатый.

— Ты уже знаешь? — удивился Бобчик. — Может и мне стоит потрясти своё генеалогическое дерево? Вдруг я тоже окажусь принцем?

— Бессмысленно, — покачала головой я. — Всё равно Адела скажет, что её родственники лучше твоих.

— Это точно, — уныло согласился Бобчик. — Её не переспоришь.

— А когда Адела вернётся? — спросила я.

— В следующею субботу вечером, — ответил Бобчик. — Если хочешь, приезжай в воскресенье к полудню. Адела как раз к этому времени проснётся.

— Договорились, — сказала я.

Телефон зазвонил в три часа утра. Его отвратительное дребезжание раздалось как раз в тот момент, когда мне снилось, что Беатрис Тупак Юпанки, приревновав своего мужа к дочери Монтесумы, швыряла в него золотыми кастрюлями и тарелками, а наблюдающая за этой сценой Альда с весьма недовольным видом внушала им, что её предкам не пристало вести себя столь неподобающим образом.

Я с трудом разлепила налитые свинцом веки и недоверчиво уставилась на часы, гадая, кому это пришло в голову пообщаться со мной в столь неурочное время. Долго гадать не пришлось. Это была Адела.