- Ну, пташка, я готов отвечать.

Крошечный автомат взмахнул крылышками, легонько подпрыгнул и взлетел, опустившись, как на шесток, на левое запястье колдуна.

- Пожалуйста, говорите прямо в мой клюв, и не подносите меня слишком близко, - проинструктировала механическая птица.

Кедригерн поднял руку так, что птичка оказалась на уровне его подбородка, и чуть отстранил ее.

- Так хорошо? - спросил он.

- Отлично. Пожалуйста, начинайте, - сказала птаха и открыла пошире клювик.

Кедригерн заглянул в крошечное отверстие и внезапно почувствовал себя очень глупо - ну разве не дурость стоять во дворе и беседовать с птичкой с часовым механизмом в брюшке? Но он собрался с духом, встряхнулся, откашлялся и лишь слегка напряженным голосом проговорил:

- Привет, Афонтий. Ты меня слышишь? Это Кедригерн. Надеюсь, у тебя все нормально. У нас чудесное утро.

- Кристалл, - прошипела Принцесса.

- Ах да. Кристалл. Кстати, об этом твоем кристалле, Афонтий. Мы приедем, чтобы взглянуть на него. Моя жена и я, вот как. Мы отправляемся завтра и прибудем через три дня. Надолго не задержимся.

- Кедди, мы не можем просто заскочить и тут же убежать. Что, если у него серьезная проблема?

- Ладно, ладно. Мы не задержимся надолго, если только у тебя не серьезная проблема. Пока, Афонтий. Увидимся через пару дней.

Когда Кедригерн закончил, птичка со щелчком захлопнула клюв. Прощебетав: «Спасибо», она снялась с запястья колдуна, сделала круг над головами людей и устремилась на северо-запад.

- Ну и что мы будем делать теперь? - спросил Кедригерн.

- Собираться, - ответила Принцесса, взяла мужа под руку и повела в дом.

Резиденция Афонтия находилась в трех днях необременительной, даже приятной верховой езды. Дорога была суха и пустынна. Погода выдалась не слишком жаркой, но и не чересчур прохладной. Каждую ночь Принцесса и Кедригерн останавливались на цветочном поле и спали под звездами, и ветра, отяжелевшие от сладких ароматов лета, баюкали их.