— Извините, этот тип оскорбил меня.

— По-моему, оскорбления были взаимными, — осторожно заметила Лариса.

— Но вы же не слышали начало нашего разговора!

— А что слушать-то вас, — вмешалась женщина на крыльце, вышедшая наконец из молчаливого ступора. — Оба хороши. Вы что, приехали ко мне убивать друг друга, а я потом отвечай, да?

Лариса уже догадалась, что, по всей видимости, это и есть тетка Вероники.

— Он оскорбил меня, подлец, — злобно повторил Бураков.

— И все-таки я считаю, — решила охладить его пыл Лариса, — нужно поскорее прекратить вашу стычку. Вы же так печетесь о собственной репутации. Вы что, не понимаете, чем кончаются подобные скандалы?

— Чем же?

— Большими заголовками в газетах, судебными разбирательствами и тюрьмой. Вам это надо? — в упор глядя на Буракова, спросила Котова.

Потом она повернула голову к Арифу и обратилась уже к нему:

— А вам следовало бы побольше молчать. Ведь Павел Андреевич, находясь в состоянии аффекта, запросто мог заставить вас замолчать навсегда.

— Мне наплевать! — Ариф смачно, по-бандитски сплюнул себе под ноги и направился к машине.

И тут Лариса заметила, что Вероника все это время сидела за рулем в машине и плакала. Ариф открыл дверцу и уселся рядом. Он полуобнял свою подругу, пытаясь таким образом ее утешить. Бураков же, пыхтя злобой, прошел в дом, оттолкнув рыдающую сестру, которая, похоже, впала в истеричное состояние под воздействием всего случившегося. Она смотрела то на брата, то на двустволку, словно не понимая, как оружие могло очутиться в его руках. Лариса оставила молодых людей без внимания и прошла вслед за бывшим полковником в дом. Войдя внутрь, Бураков устало плюхнулся в плюшевое кресло и потребовал у сестры холодной воды. Поскольку женщина продолжала реветь, он прикрикнул:

— Ты что, оглохла, что ли? — после чего грязно выругался. Обернувшись к Ларисе, Бураков пробормотал «извините» и замялся.