Анна чуть приблизила свое искаженное злобой лицо к Ларисе. Котова заметила нездоровый блеск в ее глазах.

— Вы действительно думаете, что он что-то сделал с этой богатой дурочкой?

Касьянова выдержала паузу и вдруг театрально прижала руки к груди и фальшиво, закатив глаза, воскликнула:

— Боже мой, как вы не правы! Ариф не способен на насилие. Да, он из тех, кто любит халяву, но преступления никогда не совершит.

— Почему вы так уверены? Вы хорошо знали этого человека?

— Я спала с ним, — усмехнулась Анна. "Цирк продолжается, — в свою очередь, про себя усмехнулась Лариса. — Ответ парикмахерши достоин, по-моему, журнала «Крокодил».

А Касьянова тем временем продолжала:

— Может, я и любила его, а может, и нет. Мне иногда хочется забыть его, но он все равно снится по ночам. Ну, и все такое…

Лариса, устав от ее дурашливой театральности, попросила спокойным тоном:

— Анна, расскажите, пожалуйста, все с самого начала.

И Касьянова неожиданно согласилась. Прекратив ломаться, тоже заговорила спокойно, даже как-то по-деловому.

— Познакомились мы через его брата Рауфа. Тогда у меня плохо шел бизнес, так что приходилось сдавать комнату. К тому же у меня Ариф мог спокойно заниматься своими картинами. Как-то мы с ним засиделись допоздна, потом он пригласил меня в, комнату, картины посмотреть. Ну, а там слово за слово… Короче, картины так и не посмотрели, а проснулись вместе.

Аня улыбнулась плотоядной улыбочкой нимфоманки и продолжила:

— А потом стали гудеть потихоньку, во всех кабаках бывали. А сколько водки выпили! Целое море!

— А кто платил за это море? — серьезно спросила Лариса.

Анна внезапно покраснела.

— Вы же успели неплохо узнать Арифа, как я поняла. Так что, наверное, догадываетесь, что платила я. У него же не было денег. Все, что он мне за комнату платил, я на него и тратила. А вообще-то мужик он неплохой. И талантливый. У меня до сих пор картина его висит, «Мертвая красавица» называется. Видели бы вы!