Человек медленно взбирался на холм, и, глядя на его движение, покоритель Зеркала вдруг почувствовал знакомые черты. Он невольно воскликнул, и крик его был пропитан отчаянием:

«Берт!»

«Нет, он не Берт, — тут же ответствовало Зеркало. — Но это не имеет значения.»

А несчастный тем временем подобрался почти к самой верхушке, и тут чуткий ус коснулся его. В следующий миг на поверхности показалась восьмерка таких усов, потом — еще и еще. Они дружно впились в спину человека, и Аркен видел, как во многих местах кожа разорвалась, кровь вытекала наружу, а усы, не останавливаясь ни на секунду, продолжали вгрызаться все дальше и дальше. И как жертва кричала, кричала долго и отчаянно, пока не сорвала горло, и крик превратился в едва-едва слышный стон, и только Аркен да с трудом пробивающееся сквозь черный дым солнце были свидетелями пиршества довольного хищника. И сам Аркен тоже хотел кричать — но не мог…

«Хватит! Я не хочу больше этого видеть! Не хочу!»

«Но ты сам просил.»

«Я увидел больше, чем достаточно! Я знаю правду. Теперь вернемся.»

«Хорошо. Уходим.»

Тут он приблизился к земле, и даже вошел в нее, на какой-то миг соприкоснувшись с горячим дыханием ее недр — а потом краски померкли, и видение исчезло, как дурной сон.

И вот Аркен уже снова стоял в старой запылившейся комнате, и тут же стояло Зеркало — в ничем не примечательной деревянной раме.

Он был в Зеркале. И Зеркало было в нем.

— Взять его! Чего вы ждете! — прозвучал знакомый голос откуда-то сзади.