— Падший Уртах, я… я не хочу запомнить Берта… ТАКИМ.

— Этот человек — уже не Берт, пойми! Он — устремленный.

Это была правда. Идущий по грунтовой дороге утратил свое старое имя, но еще не успел получить взамен новое.

Он — устремленный. Этого достаточно.

— Все равно. Хотя бы внешне он по-прежнему тот же Берт, которого я знал.

— Так неужели ты не хочешь, чтобы Берт был счастлив?

— Я же совсем не об этом! Просто… я ведь никогда уже не увижу его!

— Это не так уж важно, Аркен! Но разве ты не рад за него? Разве не рад, что твой друг покидает нашу проклятую землю, чтобы насладиться настоящей жизнью, а не тем жалким существованием, которое дают ему здешние убогие края?

— Я рад! — зло выкрикнул Аркен. Выкрикнул, давая понять, что не желает больше ничего слышать на эту тему.

— Зря ты так, — негромко сказал Уртах. Видимо, ему уже тоже надоел их малоприятный спор.

Тем временем устремленный остановился. Перед ним была Стена — огромная стена из серого камня, тянущаяся вверх на множество ростов. Говорят, не существует средства, чтобы отковырнуть от нее хотя бы маленький, ничтожный камешек. Так говорят — впрочем, никому в голову и не приходило проверить это, потому что такое действие считалось кощунством, которое не могли позволить себе даже падшие. Там, где в Стену упиралась дорога, в ней отчетливо проступали две створки достаточной ширины, чтобы в них мог проехать целый нагруженный фургон, запряженный не хрутами, но гандерами.

Это были Врата.

— Смотрите все! — провозгласил тут же падший Хэлмун, стоявший на возвышении и таким образом имевший право если и не непосредственно руководить церемонией, то по крайней мере изображать свою главенствующую роль. — Устремленный достиг Врат! Сейчас произойдет исход! Пусть видит каждый!

— Аркен! — прикрикнул падший Уртах.

Длинноволосый парень снова склонил голову, упорно не желая быть свидетелем грядущего события.