— Эх ты, недоумок! — обозлился Уртах. — Ведь для твоего же блага!..

Он перехватил Аркена за шею и насильно поднял ему голову, чтобы тот не отлынивал от созерцания уникального в своем роде зрелища.

В следующий миг с громким хлопком Врата распахнулись.

Как по команде, шеи зрителей вытянулись — каждый стремился разглядеть: а что же там, по ту сторону? Но тут тьма, проникшая извне, выплеснулась и ослепила их. Казалось странным: как человек может быть ослеплен тьмой? И все же случилось именно так. Мрак больно ударил в глаза Аркену, и тот отшатнулся, успев заметить только, как устремленный, некогда бывший Бертом, перенес правую ногу через границу, на территорию Внешних Просторов.

Потом ему вдруг стало тошно и противно, и Аркен почувствовал, что не может и не хочет больше ничего видеть и слышать. Он рванулся прочь, и на этот раз Уртах не смог удержать его. Всего лишь несколько мгновений — и парня уже можно было видеть на дороге к Скруглу.

— Проклятый мальчишка, Курунтагово отродье! — процедил сквозь зубы Уртах.

Затем он окинул взглядом плато, где стояли падшие, убеждаясь, что его отсутствие на окончании церемонии вряд ли кого-то обеспокоит, и быстрым шагом поспешил вдогонку Аркену.

Аркен сидел на полу, едва не уткнувшись головой в угол, не желая замечать, что происходит вокруг. Уртах все вышагивал вдоль стены крохотной кельи, служившей обиталищем парня с тех пор, как он был посвящен. Падший, похоже, не знал, как лучше начать разговор, чтобы не испортить все окончательно. Он давно уже почувствовал, что с этим своенравным мальчишкой будет много мороки, и теперь понял, что не ошибался. Конечно, случаи, когда людям было непросто смириться с предстоящим прохождением Зеркала, нередки — и все же он чувствовал, что с Аркеном будет гораздо сложнее: если другие обычно протестовали молча, то в этом парне крылся дух бунтаря, который нелегко будет сломить.