— Оделся, барчук? На, выпей! — Пахом вошел с каким-то кожаным мешочком в руках, протянул Андрею.

Бурдюк туго стягивался вокруг деревянного горлышка с болтающейся на коротком шнуре пробкой. Зверев запрокинул непривычную флягу над головой, не сразу догадавшись, что мешочек нужно отдельно поднять за острый хвостик, сделал несколько глотков и только тут сообразил, что в мешочке — чуть сладковатое терпкое вино. Он оторвался, отер губы, протянул бурдюк обратно:

— Спасибо. Хорошая штука.

— Ты допивай, допивай, — потребовал дядька. — Пусть кагор кровушку согреет да по жилам разгонит. Пей.

Андрей не заставил себя уговаривать дважды, допил вино, вернул кожаную флягу Белому. Ему действительно сразу стало тепло, даже захотелось расстегнуть ферязь. В голове тоже появилась приятная расслабленность. Во всяком случае, чувствовал себя Зверев уже не так тревожно. А может, беспокойство ушло с принятием решения. Теперь он знал, что делать.

— Пожалуй, чувствую я себя вполне здоровым, Пахом, — решительно сообщил Андрей. — Нечего мне более в постели валяться. Давай, покажи мне крепость.

— Какую крепость, барчук? — не понял дядька.

— Ну… — Андрей запоздало сообразил, что как сын хозяина, выросший в этих стенах, он и так все должен отлично знать. — Я хотел сказать, давай пройдемся немного? Свежим воздухом подышу после болезни.

— То мысль добрая, — тут же кивнул Белый. — Пошли. Токмо, чур, не обливаться боле!