– Пробовали! – не смутился выживший. – С чего, ты думаешь, эта тварь орала? Несколько дней поливали ее из всех видов… Киборгов не меньше трех десятков туда послали, но она их то ли жрет, то ли сжигает… Никто не вернулся, а телеметрия отказывает сразу. Теперь время Вторжения, но путь закрыт. Думаю, что вы, ребята, будете туда лезть до тех пор, пока или не откроете колодец для армии, или не сгинете все до единого – вы ведь тогда вообще не нужны.

– А ты сам-то! – обиделся булочник Костя. – Сам-то что, думаешь, золотой? Лезь с нами!

– Нельзя, – фатх-шуршур вытянул ноги из зловещей дыры и лениво побрел в сторону. – Я был под трибуналом! Как «выживший в проигранной битве», статья 56 прим. Приговорен к пленению врагом с целью нанесения информационного и материального ущерба противнику.

– Тьфу… – зло прошептал шуршур. – Такого я даже вам не желаю, ребята. Ну что, БЧР-ы, вперед? Покажите, как умирают герои за Императора! А еще лучше – выкиньте оттуда эту тварь.

И биорги пошли вперед, точнее, вниз. Миша, как командир двоедины, приказал оседлать полученных в качестве подкрепление киборгов. Красноглазые механизмы, увешанные оружием, шустро полезли навстречу гибели, цепляясь когтями и присосками за гладкие, оплавленные стены колодца.

– А может, тахионную бомбу туда сбросить? – запоздало предложил Костя.

– Дурак, это же колодец, – отозвался командир. – Повредим – конец Вторжению. Включить прожектора, покойнички! Тварь, как я понимаю, по нам стрелять не будет. Она будет нас жрать, то ли сырыми, то ли предварительно пропеченными.

Миша задумчиво тронул один из сенсоров на голове киборга, и тот немедленно послал строго вниз очередь из крупнокалиберного пулемета. Примерно через двадцать секунд до бойцов донесся яростный визг.

– Глубоко, – покачал головой Константин. – Коля, а Коля! Ты не тормози, ты двигайся живее. Ты все-таки первый расходный, а я – второй!