- Значит, так, - Тимыч сверлил старуху взглядом, - во-первых, я требую немедленно освободить Олафа. Во-вторых...

Лурда всплеснула руками и засмеялась глубоким грудным смехом, грозя мальчику тросточкой. Тимыч осекся. Очень уж этот новый голос не походил на прежний... "С таким голосом в оперном театре выступать можно", - оторопело подумал мальчик.

Ведьма ласково улыбнулась.

- Люблю розыгрыши! Повеселил ты меня, давно я так не смеялась. Небось решил - глупая старуха, чего с ней церемониться, да? Ошибся, милок. Оч-чень ошибся. - Лурда окаменела лицом, резко крутанула перед собой тросточкой, словно круг в воздухе нарисовала - на секунду ее окутала фиолетовая мгла.

Тим попятился: вздорная коммунальная старуха исчезла. Вместо нее перед мальчиком стояла прямая, как кинжальный клинок, властная и надменная женщина в черном, старинного покроя, парчовом платье, осыпанном драгоценными камнями; сбоку, на узком пояске серебряного шитья, висел роскошный веер из павлиньих перьев. Седую пышную прическу Лурды венчала маленькая золотая корона - лицо ведьмы разгладилось, исчезли морщины и бородавки; Лурда заметно помолодела. А тросточка в ее руке превратилась в высокий рубиновый посох.

Ведьма нетерпеливо топнула ногой, обутой в высокий кожаный сапожок:

- Продолжаем разговор. Что же во-вторых?

Тим облизнул пересохшие губы.

- Во-вторых, вы - гадкая, злая женщина. Сколько из-за вас неприятностей! Сколько от вас вреда! Немедленно освободите волшебника и убирайтесь из королевства куда хотите. Только подальше, - Тимыч сам поразился собственной храбрости. - Я все сказал.

Пораженная услышанным, Лурда смерила мальчика гневным взглядом.