Хозяйственный слабо застонал, пошевелил рукой и стих.

- Зеркало доставай, - подала Нига голос из сумки, - и меня Олафу покажи. Не копайся, ну же!

Тим достал Нигу и зеркальце, встал в полный рост - высота клетки позволяла. Повернувшись к лурдиному зеркалу, Тимыч стал семафорить предметами: Олаф, чтобы не мешал зазеркальный свет, перископом приставил ладони к глазам, словно покупатель у темной витрины магазина. Нига вспыхнула, залив комнату молочным сиянием.

- Что-то зажглось, - приглушенно донеслось из соседнего зала.

- Заткнись, - посоветовал свистящий голос, - пока что наше дело сторона. В окно лучше смотри. Глянь - птичка!

Олаф отступил на шаг, исступленно закивал: отбросив волосы за спину и перекинув бороду через плечо, он зашевелил губами, одновременно делая руками сложные пассы. Тимыч поднес зеркальце поближе к золотой застежке Ниги. Волшебник ткнул вытянутым указательным пальцем в мерцающую перед ним преграду: палец медленно погрузился в нее, одновременно высовываясь из тимкиного зеркальца.

Тим приложил книжную застежку к подушечке пальца, Нига слабо охнула. Палец волшебника рывком втянулся назад, в зеркальное стекло. Тимыч посмотрел на Олафа: волшебник, подпрыгивая от боли, тряс рукой с окровавленным пальцем, по его лицу текли слезы. Но Олаф улыбался!

- Нига, - Тим постучал ногтем по обложке, - получилось?

- Вполне! - звонко ответила Нига. Ненужная теперь застежка пружинисто отскочила прочь, пронеслась сквозь огненный прут клетки и золотой капелькой пролилась на пол.

- Можешь открывать, - торжественно возвестила волшебная книга и Тим, затаив дыхание, раскрыл ее. Под усыпанной драгоценными камушками обложкой был один-единственный, но очень толстый лист из мутно-прозрачного вещества.

- А где все остальное? - с подозрением спросил мальчик. - Куда страницы с заклинаниями подевались? Опять развлекаешься, голову мне морочишь.