И тут он снова вспомнил про кредитный баланс. Попытки не отстать от Элен скоро его доконают. Если бы он мог набраться смелости и сделать ей предложение…

К сожалению, Эд подозревал, что только насмешит ее до упаду. И все же, рано или поздно, ему придется на это решиться. Зять Дженсена Фонтейна — это вам не фунт изюма.

Может быть, стоило сделать ей предложение вчера вечером? Сначала-то она была в веселом расположении духа, и только потом совсем сникла. Эд еще никогда не видел ее с прямыми волосами и лицом, полностью лишенным макияжа. Если по-честному, видок получился довольно унылый. Он рассмеялся про себя.

Как же звали того старого дурня? Таббер. Иезекииль Джошуа Таббер. Что-то все-таки в нем было. Как он раздувался от гнева! Видно, старик все-таки достал Элен своим проклятьем — что он там проклинал, тщеславие, что ли?

Уандер потянулся за полотенцем, чтобы стереть с лица «Безбород».

Эд припарковал свой маленький флаер на подземной стоянке Фонтейн-Билдинга и направился к лифтам. С ним в кабине оказалась всего одна пассажирка — некрасивая, безвкусно одетая молодая женщина.

Было видно, что она совершенно не заботится о своей внешности. «Интересно, у кого она работает, — рассеянно подумал Эд, — странно, что кто-то держит у себя такую задрыгу». С другой стороны, его это не касается.

Он не стал ждать, пока спутница назовет номер своего этажа и произнес:

— Двадцатый.

— Двадцатый, сэр, — повторил автолифтер.

Девушка назвала свой этаж — у нее оказался певучий грудной голос, создающий ощущение приятного тепла. Эд взглянул на спутницу внимательнее. С таким голосом она наверняка работает на радио. Присмотрелся к ее лицу. Гм, с такими чертами любой гример мог бы сделать из нее конфетку…

И вдруг замер, как громом пораженный.

— Прошу прощения, — промямлил он. — Я вас сразу не узнал, мисс Мэлоун. Я даже не знал, что вы в Кингебурге.