Замолчал, скривил пасть. Геральт усмехнулся.
— Тоже любит кошек?
— Птиц, — ощерил зубы Нивеллен. — Проговорился, зараза. Э-э, да что там. Это тебе не купеческая дочка, Геральт, и не ещё одна попытка найти зерно правды в старых байках. Это кое-что поважнее. Любим друг друга.
Геральт не засмеялся.
— Твоя Вереена, — сказал он, — вероятно, русалка. Знаешь об этом?
— Догадываюсь. Худощавая. Чёрная. Говорит редко, на языке, которого не знаю. По целым дням пропадает в лесу, потом возвращается. Это типично?
— Более-менее, — ведьмак подтянул подпругу. — Наверное, думаешь, что не вернулась бы, если бы ты стал человеком.
— Уверен. Знаешь ведь
— Бывай, Нивеллен.
Ведьмак пихнул лошадь пяткой в бок, поехал к воротам. Чудовище вперевалку шло рядом с ним.
— Геральт?
— Слушаю тебя.
— Я не так глуп, как ты полагаешь. Ты приехал сюда следом за одним из купцов, который тут недавно побывал. С ним что-то случилось?
— Да.
— Он был у меня три дня тому назад. С дочкой. Не самой красивой, впрочем. Я приказал дому закрыть все двери и окна, не подал признаков жизни. Они покрутились по двору и уехали. Девица сорвала одну розу с тётиного куста и приколола себе на платье. Ищи их где-нибудь в другом месте. Но остерегайся, места здесь паскудные. Я говорил тебе, ночью в лесу небезопасно. Здесь происходят нехорошие вещи.
— Благодарю, Нивеллен. Буду помнить о тебе
— Может. А может нет. Это моя забота, Геральт, моя жизнь и моя кара. Я научился её выносить, привык. Если станет хуже, тоже привыкну. А как станет совсем плохо, не ищи никого, приезжай сюда сам и закончи дело. По-своему, как ты умеешь. Бывай, Геральт.
Нивеллен повернулся и бодро зашагал в сторону особняка. Не оглянулся
3
Округа была безлюдной, дикой, зловеще враждебной. Геральт не вернулся на тракт до сумерек — не хотел делать крюк, поехал напрямик через бор. Ночь он провёл на лысой вершине высокого холма, с мечом на коленях, при свете небольшого костра, в который время от времени подкладывал пучки аконита. В середине ночи далеко в долине он заметил огонь, услышал безумные завывания и пение, а также вопль, который мог быть только криком умирающей в мучениях женщины. Поехал туда