Брукса, воя, превращалась на спине дельфина. На белом платье, несколько выше левой груди, появилось алое пятно под разрезом размером не больше мизинца. Ведьмак скрежетнул зубами — удар, который должен был располовинить тварь, оказался царапиной.
— Кричи, вампирка, — прохрипел он, утирая кровь со щеки. — Выкричись. Потрать силы. И тогда я отсеку твою прелестную головку!
— Ты. Ослабнешь первый. Чародей
Рот бруксы не двигался, но ведьмак слышал слова отчётливо. Они раздавались в его мозгу, взрываясь, глухо звеня, повторяясь эхом, как из под воды.
— Увидим, — выцедил он и пошёл, наклонившись, вперёд в направлении фонтана.
— Убью. Убью. Убью.
— Увидим.
— Вереена!
Нивеллен, с поникшей головой, двумя руками уцепившись за косяки, пошатываясь, стоял в дверях особняка.
— Вереена! — рыкнул снова
Брукса резко оглянулась. Геральт, занося меч для удара, подскочил к ней, но реакции вампирки были значительно быстрее. Пронзительный крик — и очередная волна сбила ведьмака с ног. Он упал навзничь, покатился по гравию аллейки
Геральт уже был на ногах, бежал, полукругом огибая двор, стараясь отвлечь внимание бруксы от Нивеллена. Вампирка, хлопая краями белого платья, понеслась прямо на него, легко, как мотыль
Геральт отпрыгнул влево, окружил себя коротким дезориентирующим взмахом меча. Брукса приближалась к нему — бело-чёрная, растрёпанная, страшная. Он недооценил её — закричала на бегу
— Вереена! — гаркнул Нивеллен.
Она обернулась. И тогда Нивеллен с размаха всадил ей между грудей сломанный острый конец трёхметровой жерди. Она не вскрикнула. Только вздохнула. Ведьмак, услышав этот вздох, задрожал.
Так они стояли
Вампирка душераздирающе вздохнула и вдруг с силой налегла на кол. Геральт увидел, как на её спине, на белом платье расцветает алое пятно, из которого в гейзере крови вылазит, отвратительно и непристойно, сломанное остриё. Нивеллен закричал, сделал шаг назад, потом второй, потом быстро начал пятиться, но не отпускал шеста, волоча за собой пробитую насквозь бруксу. Ещё шаг и он упёрся спиной в стену дома. Конец жерди, который он держал под пахом