Брукса медленно, как будто ласково, перенесла свои маленькие ручки дальше вдоль шеста, вытянула их на всю длину, крепко ухватилась за жердь и подтянулась на ней. Уже больше метра окровавленной жердины торчало у неё из спины. Глаза её были широко открыты, голова откинута назад. Вздохи стали чаще, ритмичнее, перешли в хрип.

Геральт поднялся, но заворожённый происходящим не мог ни на что решиться. И тут услышал слова

Мой. Или ничей. Люблю тебя. Люблю.

И снова страшный, вибрирующий, давящийся кровью вздох. Брукса рванулась, продвинулась дальше вдоль жерди, вытянула руки. Нивеллен в отчаянии зарычал, не выпуская шеста попытался отодвинуть вампирку как можно дальше от себя. Тщетно. Она продвинулась ещё сильнее вперёд, схватила его за голову. Он завыл, замотал косматой головой. Брукса опять подтянулась на жерди, склонила голову к горлу Нивеллена. Клыки блеснули ослепительной белизной.

Геральт прыгнул. Прыгнул как освобождённая пружина. Каждое движение, каждый шаг, который сейчас нужно было сделать, был его сутью, был заученным, неизбежным, автоматическим и смертельно выверенным. Три быстрых шага. Третий, как сотни таких же шагов до этого, закончился крепким, решительным упором на левую ногу. Поворот туловища, широкий замах. Увидел её глаза. Ничего уже нельзя было изменить. Услышал голос… Ничего… Крикнул, чтобы заглушить слово, которое она повторяла. Ничего уже нельзя… Удар.

Он ударил уверенно, как сотни раз до этого, серединой клинка и тут же, продолжая ритм движения, сделал четвёртый шаг и полуоборот. Клинок, в конце полуоборота уже свободный, двигался за ним, блестя, увлекая за собой веер красных капелек. Чёрные как смоль волосы заколыхались, развеваясь, поплыли по воздуху, поплыли, поплыли, поплыли…