Голова упала на гравий.

Чудовищ становится всё меньше?

А я? Кто я такой?

Кто кричит? Птицы?

Женщина в полушубке и голубой юбке

Роза из Назаира?

Как тихо!

Как пусто. Какая пустота.

Во мне.

Нивеллен, свернувшись в клубок, сотрясаемый спазмами и дрожью, лежал под стеной особняка, в крапиве, обхватив голову руками.

— Встань, — приказал

Молодой, красивый, могучего телосложения мужчина с бледным лицом, лежащий под стеной, поднял голову, оглянулся вокруг себя. Взгляд его был безумным. Он протёр глаза пальцами. Посмотрел на свои руки. Ощупал лицо. Негромко охнул, засунул палец в рот, долго водил им по дёснам. Снова схватился за лицо и снова охнул, коснувшись четырёх кровавых, вспухших полос на щеке. Зарыдал

— Геральт! Как это? Как это всё… Геральт!

— Встань Нивеллен. Встань и иди. У меня во вьюках есть лекарства, они нужны нам обоим.

— У меня уже нет… Нет? Геральт? Как это?

Ведьмак помог ему встать, стараясь не глядеть на маленькие, такие белые, что казались прозрачными, руки, сжимавшие жердь, воткнутую меж невысоких грудей, облепленных мокрой багряной тканью. Нивеллен вновь охнул.

— Вереена…

— Не смотри. Пойдём.

Они пошли через двор, мимо куста голубых роз, поддерживая друг друга. Нивеллен беспрестанно ощупывал своё лицо свободной рукой.

— Быть этого не может, Геральт. После стольких лет? Как это возможно?

— В каждой сказке есть зерно правды, — сказал тихо ведьмак. — Любовь и кровь. И та и другая обладают огромной силой. Маги и их ученики

— Чем что, Геральт?

— Любовь должна быть настоящей.