Старый служака торопливо вытащил из-за пазухи золотой кубок и сунул его Илье Муромцу:
— Поздравляю, — коротко бросил Севастьян ошарашенному богатырю. — Молодец и прочее.
На этом церемония награждения была исчерпана. Видя обиду, застывшую на лице Муромца, Солнцевский попытался исправить ситуацию.
— Первому победителю чемпионата по биатлону, Илье Муромцу, ура! — что есть мочи завопил старший богатырь, когда тройка уже рванула с места.
Ответом ему послужили восторженные крики тысяч преданных болельщиков и благодарный взгляд победителя. Несмотря на то что шум стоял невероятный, Изя также решил внести свой посильный вклад в исправление последствий странного поведения воеводы:
— Пир во славу победителей завтра!
Как и следовало ожидать, слова черта были услышаны и оценены по достоинству. Во всяком случае, второе «ура!» было ничуть не тише первого. Народ во все века любил погулять и повеселиться, особенно за казенный счет.
— Что ты себе позволяешь? — сурово поинтересовался Севастьян, когда бушующая народная масса осталась далеко позади. — Насколько я знаю, никакого пира не планировалось.
— Так это такой хитрый ход, — не моргнув глазом, отозвался черт, — чтобы все окончательно поверили, что ничего не случилось, так сказать, отвлекающий маневр.
Севастьян открыл было рот, чтобы высказать свое личное мнение по поводу стратегического гения Изи, но столкнулся с выразительным взглядом Соловейки, осекся и передумал. Матом ругаться в присутствии женщины (хоть и младшего богатыря) как-то неприлично, а другими словами выразить свое отношение к выходке черта было просто невозможно.
— Может, все-таки стоит рассказать, что нас ждет у Берендея, — осторожно поинтересовалась Любава, когда легкая тройка въехала в главные ворота и понеслась по улицам пустынного Киева по направлению к княжеским палатам.
В ответ Севастьян только лишь махнул рукой и отвернулся. Мол, когда приедете, сами все услышите из первых уст. Некоторое время друзья ехали молча, пытаясь каждый сам по себе угадать, что же произошло во дворце. Несмотря на то что для анализа ситуации было слишком мало информации, один общий вывод уже можно было сделать. Именно его озвучил черт, обращаясь к Солнцевскому: