— Помнится, кто-то говорил, что стало скучновато жить на белом свете? Таки я уверен, что с этой напастью ты можешь распрощаться надолго…

Рогатый хотел было добавить еще что-то, но в этот момент тройка проезжала мимо неестественно пустого базара (так как все покупатели на какое-то время переквалифицировались в болельщиков). Сам этот факт ровным счетом для черта ничего не значил, но вот зрелище двух десятков горожан самого сомнительного вида, столпившихся вокруг двух масштабных личностей в восточных одеждах, вещающих что-то толпе с перевернутых бочек, не оставило его равнодушным.

— Стоять! — что есть мочи завопил Изя, и в то же мгновение княжеский возница резко натянул вожжи. Лошади, возмущенные таким к себе отношением, предприняли попытку остановиться, сопроводив ее энергичным ржанием. Сани пошли юзом и только благодаря какому-то чуду не перевернулись. Еще никто толком не успел понять, что же, собственно, произошло, как черт ловко спрыгнул на снег и сломя голову понесся к толпившемуся народу.

— Вот обнаглели, уже средь бела дня…

Кто, почему и в чем «обнаглел средь бела дня» — никто так и не понял. Времени же разобраться, что к чему, просто не оказалось, так как события стали развиваться с поразительной скоростью. Кто сказал, что один в поле не воин? Еще как воин! Особенно если это не поле, а городской базар, и один — не просто отвлеченная единица, а черт Изя. Ну и что, что морок он использовал совершенно негероический? Смотреть, как лупит собравшихся почем зря румяный мальчиш-плохиш, было от этого еще забавнее.

Изя, уступающий противнику в росте, весе и, главное, в количестве, сумел-таки добраться до иноземцев и принялся с толком, с чувством, с расстановкой объяснять им, что за пределами «Иноземной слободы» никто не может гарантировать им неприкосновенность.