Да и не хотелось, чтобы он накатил вновь. За что еще такое наказание — снова и снова, каждую ночь, видеть ее, смотреть, как она оживает и знать, что этого никогда не будет. Так сложно оказалось привыкнуть к тому, что Айлитен никогда не будет рядом. Ну почему понимаешь, как этот человека тебе дорог лишь после того, как он умер? Почему он осознал все настолько поздно? Лишь в последний момент… в самый последний момент… А она так ничего и не узнала. И до сих пор считает его просто другом. Роллон знал, что никогда не был для нее просто другом. Знал, что она страдает. И не делал ничего для того, чтобы помочь. Потому что сам ничего не чувствовал. И лишь сейчас стало ясно, как это больно — потерять того, кто дороже всех. Нет, он был всегда рядом с Айлитен. Но одновременно далеко. И никогда не пытался сократить это расстояние. А когда попытался… расстояние стало огромным навеки. И его не сократить уже никогда.

Глухо рыкнув в бессильной ярости, Роллон поднялся с кровати и взглянул на часы. Еще только два часа ночи… В комнате было очень душно, и даже новомодный и самый навороченный кондиционер не справлялся со своей работой. Фирме-производителю должно быть стыдно, они явно не испытывали их в условиях нижегородского лета.

Спать расхотелось окончательно. Натянув джинсы и очень тонкий свитер, Роллон машинально сунул за пояс пистолет (привычка, появившаяся за последний месяц вместе с сотней других, о которых он и не ведал в прошлой жизни) и вышел на ночную улицу.

Июльская ночь удивительна. Темное небо озаряют звезды, а воздух очень теплый и не такой удушающий, как днем. Пахнет цветами, растущими на аккуратных клумбах.

Но Роллону сейчас было не до поэзии и романтики. Ему до этого вообще никогда дела не было. Что тогда, когда он был всемогущим Стражем Ворот, Зимним Волком, что сейчас, когда он стал практически никем. В мире магии, естественно. В человеческом мире Роллон являлся очень даже перспективным писателем, развернув достаточно бурную деятельность.